• Приглашаем посетить наш сайт
    Чуковский (chukovskiy.lit-info.ru)
  • Педро Кальдерон. Чистилище святого Патрика.
    Хорнада вторая

    Хорнада: 1 2 3
    Примечания
    
    Зал в башне, принадлежащей ко дворцу Эгерио.
    
                     СЦЕНА 1-я
                 Людовико, Полония.
    
                      Людовико
    
            Полония, кто в замыслах любви
            Чрезмерен, тот и сетовать не должен,
            Когда ему другого предпочтут.
            Он сам себе придумал наказанье.
            Случалось ли когда, чтобы надменный, -
            Возвысясь, не был сброшен с высоты?
            Так я теперь Филипо вытесняю.
            Моя любовь должна его убить.
            Пусть он меня превысил в благородстве,
            Которое даровано природой,
            Еще есть благородство, что дается
            Заслугами, и в этом я, не он,
            Достоин называться благородным.
            Он честь свою наследовал от предков,
            Моя же честь действительно - моя.
            В свидетели зову я это царство,
            Что сделалось безумным от побед,
            Через меня одержанных. Три года
            Прошло с тех пор, как прибыл я сюда,
            (Мне кажется - сегодня), три уж года,
            Как я тебе служу, - и не сумею
            Исчислить все, что для Эгерио
            За это время взял я в правой битве.
            Мне мог бы позавидовать сам Марс,
            Я - страх земли, я - грозный ужас моря.
    
                      Полония
    
            Твой благородный дух, о, Людовико,
            Наследовал ли ты его иль добыл,
            В груди моей не только будит страх
            И дерзновенье, но еще другое,
            Не знаю что, быть может, это нужно
            Назвать любовью, может быть и нет:
            Мной стыд овладевает неизменно,
            Когда душа почувствует, что я,
            В борьбе, ему готова покориться.
            Пока одно могу тебе сказать:
            Твое желанье было б обладаньем,
            Когда б я не боялась пробудить
            Жестокий гнев в отце. Но жди, надейся.
    
    
                     СЦЕНА 2-я
                  Те же. - Филипо.
    
                 Филипо (в сторону)
    
            Когда я смерть здесь должен был увидеть,
            Зачем пришел искать ее? Но кто же
            Настолько терпелив, чтоб не глядеть
            На то, в чем быть должно его несчастье?
    
                      Людовико
    
            Но кто мне поручиться может в том, что
            Моей ты будешь?
    
                      Полония
    
                            Вот моя рука!
    
                       Филипо
    
            Нет, этого я вынести не в силах!
    
                      Полония
    
            О, горе мне!
    
                       Филипо
    
                          Ты руку отдаешь
            Какому-то пришельцу. Так? Не правда ль?
            А ты на солнце хочешь посягнуть,
            Чтоб собственный заемный блеск утратить?
            Да как же ты посмел противоречить
            Желаниям моим? И как же мог ты
            Не вспомнить, что ты был моим рабом?
    
                      Людовико
    
            И смел, и смею: я теперь не то уж,
            Чем, может быть, был раньше. Это правда,
            Я был твоим рабом. Кто в мире мог
            Избегнуть переменчивости рока {1}?
            Но не забудь, что у меня есть храбрость,
            И честь моя с твоей сравнялась в ней,
            Быть может - превзошла.
    
                       Филипо
    
                       Как? Дерзкий! Низкий!
    
                      Людовико
    
            Филипо, ты ошибся.
    
                       Филипо
    
                               Не ошибся.
    
                      Людовико
    
            А если нет, тогда...
    
                      Филиппо
    
                                 Тогда?
    
                      Людовико
    
                                        Солгал.
    
                       Филипо
    
            Изменник! (Дает ему пощечину.)
    
                      Полония
    
                      Боже!
    
                      Людовико
    
                             Это оскорбленье
            Оставить без отмщения? О, нет!
            В моей душе свирепствуют вулканы!
               (Они обнажают шпаги.)
    
    
                     СЦЕНА 3-я
             Те же. - Эгерио, солдаты.
    
                        Царь
    
            Что тут случилось?
    
                      Людовико
    
                              Вырвалось из ада
            Живущее в нем бешенство, несчастье,
            Свирепость пыток, вечность оскорбленья.
            Пусть, государь, никто мне не мешает
            Отмстить. Пред самой смертью не склонюсь я.
            Нет ничего важней, чем честь моя.
    
                        Царь
    
            Схватить его.
    
                      Людовико
    
                    Пусть тот, кто хочет смерти,
            Приблизится. За эту дерзость он
            В награду пред тобой умрет.
    
                        Царь
    
                                        Я дожил
            До этого! за ним!
    
                      Людовико
    
                              Омытый кровью,
            В отчаяньи, ее пролью я столько,
            Что за Филипо буду гнаться вплавь.
              (Уходит, отражая удары.)
    
    
                     СЦЕНА 4-я
    
                        Царь
    
            Лишь этого еще недоставало.
            О, дерзкий раб! - Другой, как мне сказали,
            Тот самый, что был сослан и бежал,
            В Ирландию из Рима возвратился
            И веру проповедует Христову.
            Столь многие, как говорят, вступили
            В ряды учеников его, что мир
            Весь разделен на партии. Я знаю,
            Что он колдун. Он к смерти присужден был
            В другой стране, и спасся, поселяя
            В сердцах людей смущение и страх.
            К позорному столбу он был привязан,
            Как вдруг земля, хранящая в себе
            Так много мертвецов, затрепетала,
            И воздух застонал, и облик солнца,
            Затмением кровавым облекаясь,
            Не захотело дать свой блеск луне.
            Колдун! В своих руках судьбу он держит.
            В том нет сомненья. Так мне рассказали.
            И все кто ни пришел смотреть на казнь,
            Пошли за ним, а ныне он приходит,
            Чтоб волшебство испробовать на мне.
            Что ж, пусть придет и твердо убедится
            В тщете своих намерений. Посмотрим,
            Что из себя являет этот бог,
            Зовущийся меж ними христианским.
            Он примет смерть из рук моих, - войдет
            В пределы узкой сферы, из которой
            Не вырвется, - епископ и пастух,
            Дерзающий прийти во имя Папы {2}.
    
    
                     СЦЕНА 5-я
     Капитан, солдаты; Людовика, под стражей. -
                       Царь.
    
                      Капитан
    
            Вот, мы его схватили. Он убил
            Троих телохранителей и ранил
            Еще других.
    
                        Царь
    
                        Скажи, христианин,
            Ты можешь не дрожать передо мною?
            Моей руки подъятой ты не видишь?
            Но нет, все злоключения мои
            Заслужены, я заслужил их больше,
            И впредь да будет проклят тот, кто сделал
            Добро кому-нибудь из христиан.
            Ты заслужил не кары, а награды,
            Я кары заслужил за то, что сделал
            Тебе добро. - Держать его под стражей,
            До казни. Больше милостей не жди,
            Не будет их, христианин бесстыдный,
            Умри, как жертва гнева моего,
            Не потому, что ты бесстыдно-дерзок,
            А потому, что ты христианин.
                     (Уходит.)
    
    
                     СЦЕНА 6-я
    
                      Людовико
    
            Итак, умру, и будет смерть блаженной,
            Тот, кто умрет за честь, умрет за Бога,
            И кто умрет средь мук и огорчений,
            С признательностью должен смерть встречать,
            Как ту черту, что им пределом служит.
            Так пусть же оборвет он жизнь мою,
            Безумную настолько, что как будто
            Она порочной стала лишь сегодня;
            Она родится фениксом нетленным
            Из пепла оскорбленья моего.
            Вся жизнь моя отравою бы стала,
            Мое дыханье сделалось бы ядом,
            В Ирландии я столько б крови пролил,
            Что смыл бы ею весь позор обиды.
            О, честь моя! ты вражеской рукой
            Повержена! так пусть и я с тобою
            Умру навек. С тобой соединившись,
            Над варварами этими одержим
            Победу. Мне осталось жить лишь миг,
            Кинжал послужит мне, как честный мститель.
            Но да поможет Бог мне! Что за демон
            Толкает руку? Я христианин,
            Во мне душа, а надо мной сияет
            Свет веры милосердной. Так достойно ль
            Христианину ныне замышлять,
            Среди толпы языческой, деянье,
            Противное религии его?
            Какой же я пример теперь им дал бы
            Своею смертью жалкой, - лишь одно
            Опроверженье славных дел Патрика!
            Все те, что чтут одни свои пороки
            И отрицают вечность воздаянья
            И вечность славы, разве не сказали б:
            "Ну, что там проповедует Патрик
            О вечности души! Ведь Людовико -
            Христианин, а он себя убил,
            Так значит, он, как все, теряя душу,
            Не ведал о бессмертии ее".
            И были б мы, в делах несогласимых,
            Как свет и тень. Довольно и того,
            Что в совершенных мною преступленьях
            Я так и не раскаялся, хотел
            Свершить еще другие, потому что,
            Клянусь, когда б бежать мне удалось,
            Я стал бы диким ужасом и страхом
            Для Азии, для Африки, Европы.
            Я приступил бы к мщению немедля,
            Такому беспощадному, что здесь,
            На островах Эгерио, не стало б
            Ни одного, на ком я б не насытил
            Своей неумолимой жажды крови!
            Когда захочет молния порвать
            Небесный свод, - предупреждает громом,
            И после, меж теней и клубов дыма,
            Является змеею из огня,
            Прорезывая воздух задрожавший.
            Не то же ли и я: удар громовый
            Моей души уже услышан всеми,
            Недостает лишь молнии теперь.
            Но горе мне! Ей больше нет исхода,
            И, прежде чем достигнуть до земли,
            Она, увы, игрушкой ветра стала.
            Не потому мне горько умереть,
            Что смерть моя позорной смертью будет,
            А потому, что, умерев до срока, -
            До срока кончу я свои грехи.
            Я жить хочу, чтобы начать отныне
            Ряд новых величайших дерзновений, -
            О, небо, только этого хочу! {3}
    
    
                     СЦЕНА 7-я
                Полония. - Людовико.
    
                Полония (в сторону)
    
            Мое решенье твердо.
              (Обращаясь к Людовико.)
                                Людовико,
            Лишь в крайних обстоятельствах любовь
            Себя являет в блеске несомненном.
            Тебе грозит смертельная опасность,
            Отец мой в страшном гневе на тебя,
            От ярости его ты должен скрыться.
            Я щедро наградила стражей, злато
            Их сделало глухими. Так спасайся
            И убедись, как женщина способна
            Решительною быть, забыть свой стыд,
            Как может пренебречь своею славой.
            Бегу с тобой, отныне я решаюсь
            С тобою жить, с тобою умереть:
            Мне без тебя не жизнь, ты в самом сердце,
            В моей груди живешь. Со мною деньги
            И много драгоценностей, их будет
            Достаточно, чтобы мы могли бежать
            К далеким странам Индии, где солнце
            Попеременно жжет и леденит.
            Две лошади у выхода нас ждут,
            Не лошади, а кошки, духи ветра,
            Или, еще вернее, взмахи мысли -
            Они так быстры, что хотя мы будем
            Теперь спасаться бегством, нам с тобой
            Не будет представляться, что за нами -
            Погоня. Так решайся же! О чем
            Ты думаешь и что тебя смущает?
            Не нужно ни сомнения, ни слов.
            И чтоб судьба, встающая всечасно
            Помехой для любви, не помешала
            Прекрасным сочетаниям таким,
            Пойду вперед, а ты иди за мною;
            Тем временем я отвлеку вниманье
            Тюремных стражей, и побег наш скрою.
            И самое к нам солнце благосклонно,
            Оно, нисшедши в волны, умягчает
            Свою усталость, влагой оросив
            Густую сеть своих волос курчавых.
                     (Уходит.)
    
    
                     СЦЕНА 8-я
    
                      Людовико
    
            Как кстати все случилось. Видит Бог,
            Что выказанный мною пыл любовный
            К Полонии притворством был одним:
            Хотел я, чтоб она со мной бежала,
            И с помощью ее запястий ценных
            И разных драгоценностей я мог бы
            Покинуть этот подлый Вавилон,
            Затем, что хоть и был здесь окружен я
            Почтением, я все же был рабом,
            А жизнь моя безумная желала
            Свободы, - и ее дарует небо.
            Но женщина была бы мне помехой:
            Любовь во мне - лишь беглая услада,
            Лишь чувственная жадность, и едва
            Насыщено такое побужденье,
            Как женщина, хотя б она была
            Скромнейшей и красивейшей, претит мне.
            Но раз уж так мой дух вольнолюбив,
            Что значит смертью больше или меньше?
            Полония умрет от рук моих:
            Она мне отдалась в такое время,
            Когда никто не любит и не ценит, -
            Как все, она в беспечности жила бы,
            Когда она любила бы как все.
                     (Уходит.)
    
    
                     СЦЕНА 9-я
       Капитан; потом Царь, Филипо, Леогарио.
    
                      Капитан
    
            Я прихожу сюда с приказом царским,
            Чтоб смертный приговор свой Людовико
            Узнал... Но что такое? Дверь открыта?
            И в башне никого? Что это значит?
            Сюда, солдаты! Нет ответа! Стражи!
            Измена! Эй, сюда!
         (Входят: Царь, Филипо и Леогарио.)
    
                        Царь
    
                               Что ты кричишь?
            Что это значит?
    
                      Капитан
    
                             Людовико скрылся,
            И стражи убежали.
    
                      Леогарио
    
                              Государь,
            Я видел, как сюда пред тем входила
            Полония.
    
                       Филипо
    
                     О, Боже мой, так это
            Она ему доставила свободу.
            Тебе известно, что ее желал он
            И ей служил. Я ревностью подвигнут
            Последовать за ними. Ныне станет
            Гиберния твоя второю Троей.
                     (Уходит.)
    
                        Царь
    
            Дать мне коня, я сам лечу в погоню.
            О, кто ж они, кто эти христиане:
            Сомнительными разными делами
            Один смутил покой мой, а другой
            Похитил честь мою! Но им обоим
            Придется жертвой мести стать моей.
            Сам Папа в Риме мне за них заплатит!
                     (Уходит.)
    
    
     Лес, в глубине которого - хижина Паулина.
    
                     СЦЕНА 10-я
    
             Полония убегает, раненая;
      Людовико, с обнаженным кинжалом в руке.
    
                      Полония
    
            Сдержи порыв руки окровавленной,
            О, сжалься надо мной, не как любовник,
            А как христианин, и, взявши честь,
            Оставь мне жизнь.
    
                      Людовико
    
                               Полония, ты знаешь,
            Что красоте всегда награда - горе,
            Не могут красота и счастье жить
            В согласии; я твой палач, и дерзко
            Над головой твоей вздымаю сталь,
            Чтоб жить спокойно, жизнь твою порвавши.
            Возьму тебя с собой - возьму с собою
            Свидетеля моих злосчастных дней,
            И чрез него за мною могут гнаться,
            Преследовать меня, узнать, найти.
            Тебя в живых оставлю я - оставлю
            Разгневанной тебя и оскорбленной,
            То будет - лишний враг мой (и какой!).
            И значит, взять тебя с собой иль бросить -
            Равно оплошность. Лучше если я,
            Исполненный предательства и низкий,
            Презрев законы Бога и людей,
            Тебя убью теперь собственноручно.
            Пусть между диких скал, в их мощных недрах,
            Я схороню навек мою беду;
            И вместе с тем пусть мстительная ярость
            Достигнет этим новых насыщений:
            Убью с тобой Филипо, если он
            Живет в твоей груди, - убью с Филипо
            И твоего отца. В моем бесчестьи
            Ты первою причиною была,
            Будь первой между жертв, казненных мною.
    
                      Полония
    
            О, горе мне, своими же руками,
            Как червь, я создала себе гробницу.
            И ты не зверь? И ты христианин?
    
                      Людовико
    
            Я демон. Кончи. Все запечатлеешь.
    
                      Полония
    
            О, да поможет мне Господь Патрика!
          (Людовико поражает ее кинжалом,
               она падает за сцену.)
    
                      Людовико
    
            Упала на цветы, облившись кровью
            И ужасы кругом распространяя.
            Теперь могу я скрыться без помехи.
            Богатств со мной довольно, чтобы жить
            В Испании, нужды не ощущая.
            Поздней, в другой одежде, измененный
            Теченьем дней, вернусь я отомстить
            Предателю: обида не задремлет.
            Но где мой путь? Повсюду тени смерти.
            С дороги сбился я и, может быть,
            Спасаясь от погони, сам я брошусь
            В предательские руки. Если только
            Я не обманут внешним жалким видом,
            Передо мною сельская лачуга.
            Спрошу-ка здесь, куда держать мне путь.
                    (Стучится.)
    
    
                     СЦЕНА 11-я
             Паулин, Льосия, Людовико.
    
                 Льосия (за сценой)
    
            Кто там?
    
                      Людовико
    
                     Я странник, сбившийся с пути,
            Слепой и темный. Пробудись, приятель!
    
                 Льосия (за сценой)
    
            Эй, Паулин, проснись! Зовут у двери.
    
                 Паулин (за сценой)
    
            Мне хорошо и здесь. Иди сама,
            Тебя зовут.
    
                 Льосия (за сценой)
    
                        Кто там стучится?
    
                      Людовико
    
                                          Странник.
    
                 Паулин (за сценой)
    
            Ты странник?
    
                      Людовико
    
                         Да.
    
                 Паулин (за сценой)
    
                Так странствуй. Здесь, любезный,
            Не постоялый двор.
    
                      Людовико
    
                               Вот мужичина!
            Сейчас тебе сломаю дверь.
                  (Срывает дверь.)
                                      Готово!
    
                 Льосия (за сценой)
    
            Эй, Паулин, проснись! Сломали дверь!
    
                 Паулин (за сценой)
    
            Ну, ну! Уж на один я глаз проснулся,
            Вот на другой проснуться не могу.
            Пойдем-ка вместе. Что-то страшновато.
             (Выходит Паулин и Льосия.)
            Кто тут зовет?
    
                      Людовико
    
                           Молчите, мужичье,
            Не то я вас убью своей рукою.
            Здесь на горе я потерял дорогу,
            Набрел на дом твой. Укажи мне, где
            Путь к гавани. Оттуда, полагаю,
            Могу я с безопасностью спастись.
    
                       Паулин
    
            Так вон по той тропинке вы идите,
            И ежели вам встретится гора,
            Вот с этой стороны, так вы взойдите,
            Где будет поровнее, там спуститесь,
            И уж тогда, как к гавани придете,
            Пред вами, значит, прямо будет гавань.
    
                      Людовико
    
            Нет, лучше ты иди со мной, не то,
            Свидетель Бог, окровяню я землю.
    
                       Льосия
    
            Не лучше ли вам, рыцарь благородный,
            У нас остаться на ночь до звезды?
    
                       Паулин
    
            Да вы совсем расчувствовались, женка!
            Он чувствия успел в вас пробудить?
    
                      Людовико
    
            Ну, выбирай: или иди со мною,
            Иль смерть тебе!
    
                       Паулин
    
                             Ах, сударь, не сердитесь.
            Я первое, конечно, выбираю,
            И, если вам угодно, потащу вас
            Хоть на плечах, - и не из страха смерти,
            А чтоб Льосии сделать неприятность.
    
                      Людовико
    
            Чтоб никому не мог он рассказать,
                    (в сторону.)
            Куда я путь направил, сошвырну я
            Его с горы, когда достигнем моря.
                    (К Льосии.)
            Прошу, не беспокойтесь. Спите с миром.
            Супруг ваш не замедлит к вам прийти.
         (Уходят: Людовико и Паулин в одну
            сторону, Льосия - в другую.)
    
    
                     СЦЕНА 12-я
    Царь Эгерио, Лесбия, Леогарио, Капитан, потом Филипо.
    
                       Лесбия
    
            Простыл и след их: гору осмотрели,
            Долину, и холмы, и лес, и все,
            Но нет нигде ни знака, ни намека,
            Что здесь они сокрылись.
    
                        Царь
    
                                     Нет сомненья,
            Что самая земля их проглотила,
            Чтоб только уберечь их от меня.
            Им в небесах приюта не нашлось бы,
            Я их настиг бы там, клянуся небом.
    
                       Лесбия
    
            Уж солнце простирает над горами
            И над лесами пряди золотые
            Разметанных волос, чтоб день явился
            Тебе путеводителем в исканьях.
                  (Входит Филипо.)
    
                       Филипо
    
            О, Государь, я вам пришел сказать
            О величайшем горе, о несчастьи
            Чудовищном настолько, что такого
            Ни вымыслы судеб, ни время нам
            Не рассказали. В поисках тревожных
            В дремучий лес зашел я и провел
            Всю ночь в лесу; в час утра показалась
            На небе полусонная заря,
            Вся трауром покрытая, меж дымных
            И черных облаков, и звезды с неба
            Впервые отлучились - не жалея,
            Довольные отсутствием. Идя,
            То там, то сям, в дремучих чащах леса,
            Мы увидали чашечки цветов,
            Обрызганные кровью, и меж ними
            Обрывки разных женских одеяний.
            Идя по следу, мы холма достигли,
            И там, на ложе роз, как раз у склона,
            Мы мертвую Полонию нашли.
    
    
                     СЦЕНА 13-я
    
    Те же. - Полония, мертвая; вскоре за этим Патрик.
    
                       Филипо
    
            Взгляни, и ты увидишь красоту,
            Исторгнутую с корнем, побледневший
            И горестный цветок, огонь потухший,
            Увидишь распростертым то, что жило,
            Как светлый сон, прекрасный и подвижный, -
            Ты мертвую Полонию увидишь.
    
                        Царь
    
            Молчи, Филипо, замолчи, молю,
            Во мне нет сил такие пытки встретить,
            Нет мужества принять такое горе.
            О, дочь моя несчастная, утрата,
            Найденная в такой недобрый час!
    
                       Лесбия
    
            От скорби я лишилася дыханья
            И жалобы смолкают, не излившись.
            О, пусть твоя несчастная сестра
            Сопутствует тебе в твоих несчастьях!
    
                        Царь
    
            Какая беспощадная рука
            Подъяла смертоносное оружье
            На эту неземную красоту?
            Пусть жизнь моя порвется в этой скорби.
    
                       Патрик
    
            Вострепещи, Гиберния, покайся,
            Край злополучный, край несчастный! Горе!
            Коль ты слезами землю не омочишь,
            И в горести рыдая дни и ночи,
            Не умягчишь небесные врата,
            Замкнутые твоим непослушаньем, -
            Тогда дрожи, Гиберния, и бойся!
            Край злополучный, край несчастный! Горе!
    
                        Царь
    
            О, небо, что за вопли скорби слышу!
            Что за печальный голос! Он пронзает
            Мне грудь, он проникает прямо в сердце!
            Узнайте, кто препятствует теченью
            Моей печали? Кто скорбеть здесь может
            Сильней, чем я? Кто жаловаться может?
    
                      Леогарио
    
            То, государь, Патрик. Он, как ты знаешь,
            В Ирландию из Рима возвратился
            И, получив от Папы посвященье
            В ирландские епископы, и вместе
            Достоинства верховные, обходит
            Все острова, пророчествуя так.
    
                       Патрик
    
            Вострепещи, Гиберния, покайся!
            Край злополучный, край несчастный! Горе!
                     (Входит.)
    
                        Царь
    
            Патрик, зачем мешаешь мне в печали,
            Удваивая ныне грусть мою
            Поддельностью своих воззваний скорбных,
            Отравой позлащенных слов твоих?
            Зачем меня преследуешь нещадно?
            Зачем мутишь мои моря и земли
            Обманами и новшествами? Мы
            Лишь умирать умеем и рождаться.
            Единственная в этом наша мудрость,
            Наследие, полученное нами
            От праотцев. И что это за Бог,
            Которого ты нам благовествуешь,
            Уча, что после жизни преходящей
            Он вечную дает нам? Как душа,
            Лишенная телесности, способна
            Иметь другую жизнь и там за гробом
            Испытывать страдания и радость?
    
                       Патрик
    
            Душа, расставшись с телом, отдает
            Природе человеческое, - малость
            Из праха и земли; а дух восходит
            К пределам высшим, где скорбям конец,
            Коль человек скончался примиренным;
            А милость примирения ему
            Дается чрез крещение сначала,
            Потом чрез покаяние.
    
                        Царь
    
                                  Так значит
            Вот это красота, что здесь простерта
            В кровавом одеянии, теперь
            Живет - не здесь?
    
                       Патрик
    
                              Да.
    
                        Царь
    
                                   Дай мне указанье,
            Дай несомненный знак, что это правда.
    
                 Патрик (в сторону)
    
            Вступись теперь за честь Свою, о, Боже!
            Здесь надлежит Тебе представить явным
            Могущество величья Твоего.
    
                        Царь
    
            Безмолвствуешь?
    
                       Патрик
    
                             С соизволенья Неба,
            Она сама ответит.
        (Простирает руки над телом Полонии.)
                              Труп недвижный,
            Во имя Бога я повелеваю
            Тебе вернуться к жизни на земле
            И, с прежним духом воссоединившись,
            Дать истины прямое указанье,
            Благовествуя слово правой веры.
    
                Полония (воскресая)
    
            О горе! Да поможет Небо мне!
            Как много тайн моей душе открылось!
            Господь, Господь, сдержи свою десницу,
            Орудье правосудья Твоего!
            Не устремляй на сдавшуюся молний
            Карающего гнева, укроти
            Порыв Твоих громов победоносных!
            О, если гнев Тобою овладел,
            От лика Твоего куда мне скрыться?
            Да свергнутся высоты на меня:
            Врагинею самой себя я ныне
            Хотела бы во глубь земли сокрыться
            От взора Твоего, - но как могу,
            Когда везде, куда мое несчастье
            Меня ни повлечет, я повлеку
            С собой вину мою? Вот, вот, смотрите,
            Не отошли ли в страхе эти горы,
            Вершина их не дрогнула ли там?
            Трепещет небо, с осей содвигаясь,
            И, полный совершенства, свод его
            С высот своих заоблачных и грозных
            Не хочет ли сорваться на меня?
            Незримый, предо мной темнеет ветер,
            Замкнулся путь, моря бегут. Лишь звери
            Идут и приближаются ко мне
            И растерзать хотят меня на части.
            Пощады мне, о, Господи, пощады!
            О, сжалься, Боже, сжалься надо мной!
            Молю, взыщи меня святым крещеньем.
            Пусть я умру, с Тобою примиренной,
            И пусть умру. О, смертные, внемлите,
            Внемлите: жив Христос, Христос царит,
            Христос есть Бог. Покайтеся, покайтесь!
                     (Уходит.)
    
    
                     СЦЕНА 14-я
               Те же, кроме Полонии.
    
                       Филипо
    
            Какое чудо!
    
                       Лесбия
    
                         Что-то неземное!
    
                      Капитан
    
            Великое!
    
                      Леогарио
    
                     И странное!
    
                        Царь
    
                                 То ковы,
            То чары волшебства! Ужели ныне
            Я допущу их здесь?
    
                        Все
    
                               Христос есть Бог!
    
                        Царь
    
            Народ слепой, народ непостоянный,
            Ужель обман настолько будет силен,
            Чтоб совершать такие чудеса,
            А у тебя достоинства не станет,
            Чтоб видимость и ложь разоблачить!
            Так я же сам желаю покориться,
            Пусть ныне убедит меня Патрик,
            Его победа будет достоверной.
            Наш диспут начинается. Внимайте.
            Когда б душа бессмертною была,
            Никак нельзя б ей было оставаться
            Без действия хотя одно мгновенье.
    
                       Патрик
    
            Так. Несомненность истины подобной
            Мы видим в сне: на самом деле сны,
            Со всем обильем образов неясных,
            Являются движеньями души,
            Но так как чувства в снах несовершенны,
            Нередко в сновиденьях видим мы
            То, в чем одно с другим несогласимо.
    
                        Царь
    
            Но если так, то в данное мгновенье
            Полония была мертва иль нет?
            Коль не была мертва, а это только
            Был обморок, так в чем же было чудо?
            Но даже я о том не говорю.
            Она была мертва, пусть это верно,
            Ее душа тогда необходимо
            Должна была быть в небе иль в аду,
            В одном из этих двух пределов скрытых:
            Ты сам, Патрик, так учишь нас. Но если
            Она была в раю, немилосердно
            Бог поступил бы, если бы вернул
            Кого-нибудь из рая в мир, где может
            Вернувшийся подвергнуться опять
            Опасности быть вечно осужденным
            И в ад сойти, изведав радость неба.
            Правдивость утвержденья очевидна.
            Когда ж душа была в аду, тогда
            Нарушена простая справедливость:
            Возможно ль допустить, чтоб человек,
            Достойный кары, вновь туда вернулся,
            Где может милость неба он снискать.
            А так как в Боге милость с правосудьем
            Одно и то же, где ж, Патрик, поведай,
            Была душа Полонии теперь?
    
                       Патрик
    
            Вот мой ответ, Эгерио. Согласен,
            Что местопребывание крещеной
            Души всегда в аду или в раю,
            Откуда по особому веленью
            Ей выйти невозможно, если мы
            Обычную возможность разумеем.
            Когда же говорить об абсолютной,
            То душу Бог извлечь из ада мог.
            Но не об этом речь у нас. Конечно,
            Душа идет в одно из этих мест,
            Когда она разъединится с телом
            В разлуке смертной, чтоб не возвратиться
            В него уж никогда; но если ей
            Вернуться суждено, она витает,
            Как странница, в особом состояньи,
            И, ожидая, медлит во вселенной,
            Как часть ее, хотя и не имея
            В ней точно предначертанного места.
            И правду, всемогущество Господне
            Предвидело - все, что должно случиться,
            От самого мгновения, когда
            Из сущности своей оно исторгло
            Законченное это мирозданье,
            Создав его по образцу своей
            Первоначальной мысли. Бог предвидел
            Тогда и этот случай, и, провидя,
            Что эта просветленная душа
            Должна вторично в тело возвратиться,
            Решил, что нужно быть ей в ожиданьи,
            Без места в мире, но имея место.
            Так учит теология святая,
            И вот тебе ответ на довод твой.
            Но нечто есть еще совсем другое,
            Что должен ты принять в соображенье:
            Мест славы и возмездья в мире больше,
            Чем думал ты. Узнай, себе на благо,
            Что есть еще чистилище, куда,
            Скончавшись в состояньи примиренья,
            Душа для очищения вступает,
            Чтоб от грехов своих освободиться,
            Соделанных при жизни, в этом мире;
            С грехами же никто не вступит в небо.
            Там, как металл, сквозь пламя проходящий,
            Душа с себя все пыльное свергает,
            Чтоб, навсегда очищенной и ясной,
            Предстать пред светлым ликом Божества.
    
                        Царь
    
            Так ты мне говоришь, и у меня
            Нет знака достоверней и надежней,
            Чем голос твой. Дай мне намек, черту,
            Дай проблеск этой истины, чтоб мог я
            Руками прикоснуться к ней и ясно
            Увидеть, что в ней скрыто. Если ты
            Столь многого достигнуть в состояньи,
            С соизволенья Бога своего,
            Проси Его о милости, прибегни
            К Нему, чтоб дал тебе Он что-нибудь,
            К чему мы все могли бы прикоснуться,
            Что не было бы только рассужденьем,
            Дабы и я уверовал. И знай,
            Что час один тебе дается сроку.
            В течение его ты должен дать мне
            Какой-нибудь нелицемерный знак,
            Что ад и рай не выдумка пустая, -
            Или умрешь. Пускай, пускай Твой Бог
            Придет сюда с Своими чудесами,
            Чтоб мы на них не издали взглянули.
            А если не заслуживаем мы
            Ни адских мук, ни райского блаженства,
            Тогда свое чистилище нам дай,
            Пусть все Его могущество познаем.
            Честь Бога от тебя теперь зависит.
            Скажи Ему, пусть защитит ее.
            (Все уходят, кроме Патрика.)
    
    
                     СЦЕНА 15-я
    
                       Патрик
    
            Теперь, о, Боже, сильный, бесконечный,
            Твой гнев, Твое возмездие и мщенье
            Да ниспровергнут вражеский оплот
            Невежества и суетных ошибок.
            Забудь благоволенье, ибо тщетно
            Взираешь на врагов, как на друзей;
            И поелику ныне восхотели
            Свидетельства величья Твоего,
            Десницею карающей низвергни
            На них молниеносный гром. В дни оны
            Тебя молило рвенье Илии
            О строгости, и вера Моисея
            О чудесах молилась, и хотя
            Не их уста теперь к Тебе взывают
            Через мои, пусть этот зов достигнет
            Небес, и днем и ночью умоляет,
            О, Господи, Тебя о чудесах
            И строгости, чтоб с муками и славой,
            В тенях и формах, миру возвестились
            Чистилище, и ад, и небеса.
    
    
                     СЦЕНА 16-я
           Добрый Ангел, с одной стороны;
           с другой - Злой Ангел. Патрик.
    
               Злой Ангел (про себя)
    
            Исполнен опасенья, чтобы Небо
            Не сообщило как-нибудь святому
            Патрику это чудо, это диво,
            Ценнейшее сокровище земли,
            Сюда пришел я, ненависти полный,
            Как будто ангел света, возмутить
            Его моленье, влить в него отраву
            И бешенство.
    
           Добрый Ангел (к Злому Ангелу]
    
                          Не сможешь, ты бессилен,
            Жестокое чудовище; я здесь,
            Как верная его защита. Больше
            Ни слова. Замолчи.
                    (К Патрику.)
                               Патрик, услышав
            Твою мольбу, Всевышний пожелал
            Тебе свое открыть благоволенье
            Такой благою вестию. Найди
            На острове, лежащем здесь, пещеру,
            Возникшую на дальнем горизонте
            Как впадина горы и как преграда
            Для озера; кто, полный дерзновенья,
            Войдет в нее, покаявшись заране
            И исповедав все свои грехи,
            Тот может в ней пройти, еще при жизни,
            Чистилище. Он в ней увидит ад
            И муки, присуждаемые душам,
            Греховностью своею заслужившим
            Свирепость пытки вечного огня.
            Он узрит рай и лучезарность рая.
            Но я тебе свидетельствую также,
            Что кто войдет туда без покаянья,
            Из любопытства, с целью увидать
            Сокрытый в пещере этой тайны,
            С собою принесет он смерть свою, -
            Войдет туда, чтобы терпеть мученья,
            Покуда Бог есть Бог, Который ныне
            Своею новой милостью желает
            Тебя спасти от утомлений жизни.
            И оба вы увидите себя
            В возвышенности горнего предела,
            Туда взойдешь, и будешь гражданином
            Небесного Сиона, здесь оставив
            Свидетельство прекраснейшего чуда,
            Чистилище, что наречется в мире
            Чистилищем Патрика. И затем,
            Чтоб истинность божественного чуда
            Немедленно была подтверждена,
            Вот этого назойливого зверя,
            Пришедшего сюда смутить твое
            Святое благочестие, я ныне
            В глубокую пучину низвергаю,
            В темницу, в средоточье заключенья,
            Чтоб, завистью своей терзаясь там,
            Он отравился собственной отравой.
                    (Исчезают.)
    
                       Патрик
    
            Да возвеличит небо лучезарность
            Щедрот Твоих, о, Боже Вездесущий,
            За честь Свою вступающийся чудом
            Таким многозначительным.
                      (Зовет.)
                                     Сюда,
            Эгерио!
    
    
                     СЦЕНА 17-я
      Царь, Филипо, Лесбия, Леогарио, Капитан,
                   народ, Патрик.
    
                        Царь
    
                    Ты звал?
    
                       Патрик
    
                              Иди со мной
            Вон к той горе, и все пускай тебя
            Сопровождают, все они увидят
            Там образы, в которых воплотились
            Награды и возмездие, увидят
            Подобие отсроченного чуда,
            Что все растет и будет продолжаться.
            Великого, скрывающего тайну,
            И дивной сокровенностью своей
            Взывающего к нашему восторгу;
            Увидят полосой сверкнувший свет,
            Хранимый здесь, увидят ад и славу.
           (Уходит, все следуют за ним.)
    
    
        Отдаленная часть горы, с отверстием
                  страшной пещеры.
    
                     СЦЕНА 18-я
                       Те же.
    
                        Царь
    
          Остановись, Патрик, идешь туда,
          Куда не проникало даже солнце;
          Горы, что пред собой теперь ты видишь,
          Еще никто среди людей ни разу
          Не победил. В течение столетий,
          Ни человек, ни зверь не проходил здесь,
          По этим перепутанным путям.
    
                       Филипо
    
          Живя здесь постоянно, не дерзаем
          Мы тайны, здесь сокрытые, увидеть.
          И доступ к той горе настолько труден,
          Что никого нет, кто бы перешел
          За грань обрывов этих и за волны
          Того немого озера.
    
                        Царь
    
                              Здесь только
          Угрюмым предвещанием звучат
          Напевы птиц ночных, могильно-темных.
    
                       Филипо
    
          Остановись.
    
                       Патрик
    
                       Не поддавайтесь страху.
          Хранится здесь сокровище небес.
    
                        Царь
    
          Бояться? Страх душе моей неведом.
          Ни пропасти, ни кратеры не страшны.
          Хотя бы средоточие земли
          Метало ужас, пламя выдыхая,
          Бросало токи дыма и огня.
          Я знаю, я от этого не дрогну.
    
    
                     СЦЕНА 19-я
                 Те же. - Полония.
    
                      Полония
    
          Остановись, о, варварское племя,
          Безумное, пусть дальше не идут
          Шаги твои заблудшие, ты видишь
          Несчастие свое лицом к лицу.
          Самой себя поспешно убегая,
          Проникла я в глухую чащу леса,
          Что гору покрывает; высь ее,
          Увенченная мощными дубами,
          Грозит закрыть лучистый облик солнца.
          В лесной глуши я схоронить хотела
          Навеки преступление свое,
          Чтоб жить отныне в пристани спокойной,
          Морей мирских неистовство забывши,
          На лоне этой мирной глубины.
          Я прибыла сюда без указаний,
          Никем не провожаемая, ибо
          Так неприступна гордость этих мест,
          Что здесь еще ни разу не осталось
          Ничьих сопровождаемых следов.
          Неясный искаженный лик вершины,
          Когда его увидишь, изумляет,
          И страхом наполняет, изумив:
          И было б тщетно с ужасом бороться,
          Здесь скрыто чудо, здесь сокрылась тайна.
          Вон видишь ту скалу? Она как будто,
          Повиснув в бездне, держится с трудом,
          Идут века, а ей упасть все страшно.
          Она собой загородила пасть,
          Раскрытую под ней: разъяв отверстье,
          Угрюмая гора под той скалою
          Как будто бы зевает. Меж устами
          Утесов этих двух, окружена
          Печальными стволами кипарисов,
          Восходит смутно горная глава,
          Покрытая растительностью чахлой;
          Как волосы, разметанные ветром,
          На ней растет бесплодная трава,
          До чьих стеблей не прикасалось солнце;
          А там в неясном сумраке, вдали,
          Раскинулось открытое пространство,
          Там пустота, там ужас дня, там ночь.
          Приблизиться хотела я к пещере
          И поселиться в ней. Но не могу
          Рассказ свой продолжать, в душе смущенье,
          Мой голос замирает, силы гаснут.
          Когда б не этот страх, я вам могла бы
          Поведать о неслыханном, о страшном,
          О новом, изумительном, но в сердце
          Недвижный холод, голос мой застыл,
          И больше нет во мне свободной воли.
          Едва хотела я войти в пещеру,
          Как быстрые отчаянные крики
          Услышала под сводами ее,
          Как будто кто-то жаловался горько
          На боль, но муки были безнадежны.
          И слышала я только богохульства,
          Проклятия; упорно повторялись
          Рассказы о жестоких преступленьях,
          Таких, что небо, верно, пожелало
          В темницу эту все их заключить,
          Чтобы о них не слышать. Кто не верит,
          Пусть сам войдет в пещеру, пусть узнает,
          Кто отрицает, пусть приступит сам,
          Сомнения исчезнут, он увидит,
          Услышит и узнает о мученьях,
          О ужасах и о свирепых пытках.
          Что до меня, мой голос в изумленьи
          И в ужасе пред этой новизной,
          Слабея, заключается в молчаньи.
          И не добро, чтоб люди посягали
          На тайны сокровенные небес.
    
                       Патрик
    
          Эгерио, перед тобой пещера,
          Где жизнь и смерть свою сокрыли тайну.
          Но надобно сказать тебе, что сильно
          Тот ошибется, кто на эту тайну
          В греховном состояньи посягнет.
          А кто, откинув страх и исповедав
          Свои грехи, войдет в нее, увидит
          Свою вину прощенной, и при жизни
          Познает здесь чистилище.
    
                        Царь
    
                                   Так что же,
          Ты думаешь, Патрик, что, вопреки
          Высокому рожденью, я, смутившись,
          Как женщина, затрепещу от страха?
          Ответьте, кто из вас войдет в пещеру?
          Молчишь, Филипо?
    
                       Филипо
    
                           Государь, боюсь.
    
                        Царь
    
          Ты, капитан?
    
                      Капитан
    
                       Одно названье этой
          Пещеры наполняет душу страхом.
    
                        Царь
    
          Ты, Леогарио?
    
                      Леогарио
    
                        О, государь,
          Нельзя хотеть, чего не хочет небо.
    
                        Царь
    
          О, низость! Трусы, подлые рабы!
          Вы недостойны меч носить, вам нужно
          Надеть скорее бабьи украшенья!
          Так я же сам, презренные, войду,
          Разоблачу я первый эти ковы
          Христианина, чары колдуна.
          Смотрите на меня, мой дух бесстрашен,
          Передо мной бессилен Бог его.
    (Эгерио идет к пещере и, при вступлении в нее,
    проваливается с грохотом; из нее выбрасывается
        пламя и слышится множество голосов.)
    
                      Полония
    
          О, ужас!
    
                      Леогарио
    
                    Что за диво!
    
                      Полония
    
                                  Что за чудо!
    
                      Капитан
    
          Из самых недр земных исходит пламя!
                     (Уходит.)
    
                      Леогарио
    
          Я видел, оси неба сотряслись.
                     (Уходит.)
    
                      Полония
    
          То небеса свой гнев освободили.
                     (Уходит.)
    
                       Лесбия
    
          Земля дрожит и ветер стонет.
                     (Уходит.)
    
                       Патрик
    
                                       Боже,
          Твои враги тобой поражены.
                     (Уходит.)
    
                       Филипо
    
          Кто будет столь глубоко безрассуден,
          Чтобы вступить в чистилище Патрика!
                     (Уходит.)
    
    
    Хорнада: 1 2 3
    Примечания
    © 2000- NIV