• Приглашаем посетить наш сайт
    Прутков (prutkov.lit-info.ru)
  • Педро Кальдерон. Поклонение кресту.
    Хорнада вторая

    Хорнада: 1 2 3
    Примечания
    
                  СЦЕНА 1-я
    
                    Гора.
    
    Рикардо, Селио, Эусебио, одетые бандитами,
               с мушкетами {1}.
    
         (За сценой слышен выстрел.)
    
                   Рикардо
    
         Ударил в грудь ему свинец жестокий.
    
                    Селио
    
         Свирепейший удар запечатлел
         Трагедию - его горячей кровью,
         Излитой на цветы.
    
                   Эусебио
    
                           Его удел
         Свершился. Крест над ним скорей поставьте.
         Да не казнит Господь грехи его!
    
                   Рикардо
    
         Разбойникам не чуждо милосердье.
          (Рикардо и Селио уходят.)
    
                   Эусебио
    
         И если воля рока моего -
         Чтоб стал я предводителем бандитов,
         Пусть будут преступления мои,
         Как и мои страданья, бесконечны.
         В свирепости, в каком-то забытьи,
         Они меня преследуют, - но я ведь
         Лисардо не изменою убил;
         И вот казнить я должен столько жизней,
         Чтоб только сам живым и сытым был.
         Имущества они меня лишили,
         Мои все виллы забраны в казну,
         И даже мне отказывают в пище.
         Так каждому я голову сверну,
         Кто подойдет сюда к уступам горным.
    
    
                  СЦЕНА 2-я
         Рикардо, бандиты; Альберта,
          схваченный ими. - Эусебио.
    
                   Рикардо
    
         Я посмотреть на рану пожелал,
         И нечто необычное увидел.
    
                   Эусебио
    
         Рассказывай.
    
                   Рикардо
    
                      Он на груди держал
         Вот эту книгу; об нее-то пуля
         Расплющилась, и, чувств лишившись, он
         Оправился. Он здесь перед тобою.
    
                   Эусебио
    
         Ужаснут я и вместе восхищен,
         Скажи мне, досточтимый старец, кто ты,
         Что небо, в благосклонности своей,
         В твоем лице свое явило чудо?
    
                   Альберто
    
         Счастливейший я между всех людей:
         Служителем быть Церкви удостоен,
         Хоть чести я не заслужил такой;
         И сорок лет в Болонье неусыпно
         Учил я теологии святой.
         Святейшеству Его, за это рвенье,
         Меня угодно было наградить:
         Святой Отец, как дар благой, изволил
         Мне Трентское епископство вручить;
         Дивясь, что у меня на попеченьи
         Так много душ, свою же я забыл,
         Я лавры бросил, я от пальм отрекся,
         Я от мирских обманов отступил,
         Ушел искать уроков достоверных,
         Спасающих от ложного, - и вот
         Я прохожу по сим местам пустынным,
         Где правда обнаженная живет.
         Я в Рим иду, чтоб Папа мне позволил
         Отшельнический орден основать.
         Но ты, как вижу, хочешь дерзновенно
         Нить жизни недоконченной порвать.
    
                   Эусебио
    
         Поведай мне, какая это книга?
    
                   Альберто
    
         А это плод, который я извлек
         Из стольких лет занятий неусыпных.
    
                   Эусебио
    
         Какой же в ней содержится урок?
    
                   Альберто
    
         История таинственного древа,
         На коем, без боязни умерев,
         Над смертью одержал Христос победу,
         И усмирил ее свирепый гнев:
         Правдивейший рассказ об этом древе.
         Названье книги - "Чудеса Креста".
    
                   Эусебио
    
         Свинец послушней воска оказался,
         Не тронул ни единого листа,
         И благо. Да угодно будет Богу
         Чтоб, прежде чем листы ее пробить,
         Удар мой, на меня же обратившись,
         Мне руку поспешил испепелить!
         Бери одежду, деньги, без помехи
         Живи; лишь эту книгу я возьму.
         А вы его подите проводите.
    
                   Альберто
    
         Иду и вознесу мольбы к Тому,
         Кто видит все. Да озарит твой разум,
         Чтоб ты свою ошибку увидал!
    
                   Эусебио
    
         Коль блага мне воистину желаешь,
         Молись, чтоб Он покаяться мне дал,
         Пред тем как я умру.
    
                   Альберто
    
                              Я обещаю,
         Что в этом буду я Его слугой.
         И так твоим я тронут милосердьем,
         Что где б ты ни был, но в нужде такой,
         В миг смерти, брошу я свою пустыню,
         И ты найдешь во мне духовника:
         Священник я, меня зовут Альберто.
    
                   Эусебио
    
         Даешь мне слово?
    
                   Альберто
    
                          Вот моя рука.
    
                   Эусебио
    
         Вторично я твои целую ноги.
          (Альберто уходит с Рикардо
              и с разбойниками.)
    
    
                  СЦЕНА 3-я
            Чилиндрина. - Эусебио.
    
                  Чилиндрина
    
         Всю гору я прошел, спеша к тебе.
    
                   Эусебио
    
         Что нового, приятель?
    
                  Чилиндрина
    
                               Два известья,
         Дурные оба.
    
                   Эусебио
    
                     В страхе и в борьбе
         Дрожит душа. Ну, говори.
    
                  Чилиндрина
    
                                  Во-первых,
         (Об этом я хотел бы умолчать)
         Отцу Лисардо дали порученье...
    
                   Эусебио
    
         Ну, говори.
    
                  Чилиндрина
    
                     Тебя убить иль взять.
    
                   Эусебио
    
         Другая весть меня пугает больше.
         Смущаясь и стремительно спеша,
         В предчувствии каких-то бед грядущих,
         Идет как будто к сердцу вся душа.
         Ну?
    
                  Чилиндрина
    
             Юлия...
    
                   Эусебио
    
                     В предчувствии несчастий
         Не обманулся я, коль свой рассказ
         Упоминаньем Юлии ты начал.
         Вот, я печален. О, не в добрый час
         Я полюбил ее!.. Но продолжай же.
    
                  Чилиндрина
    
         Она в монастыре.
    
                   Эусебио
    
                          Еще удар!
         Нет больше сил. Так страшно небо мстит мне
         За краткий свет надежд, за сладость чар,
         Погибших, прежде чем я испытал их.
         Я к небу должен ревностью пылать,
         Раз для него она меня бросает.
         Но, чтобы жить, я должен убивать,
         Чтоб не погибнуть, должен дерзко грабить.
         Так я не буду хуже, чем я был.
         Пускай же в пропасть замыслы сорвутся,
         Когда мой разум в пропасти вступил.
         Где Селио? Рикардо? Позови их.
                 (В сторону.)
         (Любя, сгораю!)
    
                  Чилиндрина
    
                        Я иду.
                  (Уходит.)
    
                   Эусебио
    
    и                                             Скорей.
         Я жду их здесь. - О, Юлия, тебя я
         Найду, как вор, в обители твоей!
         И никакая кара не страшна мне;
         Чтоб овладеть такою красотой,
         Любовь меня как деспот принуждает
         Ворваться в тишь обители святой,
         Проникнуть силой в сумрачную келью.
         Отчаянье владеет мной теперь,
         И если бы любовь мне не велела
         Найти твою замкнувшуюся дверь,
         И если бы она была бессильна
         Такие дерзновенья мне внушить,
         Я их свершил бы лишь затем, чтоб сразу
         Так много преступлений совершить.
    
    
                  СЦЕНА 4-я
           Хиль, Менга. - Эусебио.
    
                    Менга
    
         И что же делать мне, несчастной,
         Коль повстречаем мы его?
    
         Хиль
    
         А я-то, Менга, здесь зачем же?
         Крепись; не бойся ничего,
         А если встретим атамана,
         Со мной праща и петля есть.
    
                    Менга
    
         Боюсь я, Хиль, его злодейства.
         Что если посягнет на честь?
         Забыл, что с Сильвией случилось,
         Когда она сюда зашла?
         Девицею вошла в ущелье
         И женщиной домой пошла.
         Подумать, ужасти какие!
    
                     Xиль
    
         Случиться может и со мной:
         Я юношей вхожу в ущелье,
         А как же я приду домой?
             (Замечают Эусебио.)
    
              Менга (к Эусебио)
    
         Ай, ай, сеньор, тебя погубит
         Здесь Эусебио!
    
                     Xиль
    
                        Сеньор,
         В опасные места зашел ты,
         Здесь может повстречаться вор.
    
             Эусебио (в сторону)
    
         Они, как вижу, не узнали,
         Отлично.
    
                     Хиль
    
                  Ищешь смерти? Нет?
    
             Эусебио (в сторону)
    
         (Ишь мужичье!) - Чем заплатить вам
         Могу я за такой совет?
    
                     Xиль
    
         Лишь тем, что избежишь злодея.
    
                    Менга
    
         Кто в руки попадет к нему,
         Хоть и противиться не будет,
         Пиши прощай, конец ему.
         Убьет, и крест над ним поставит,
         И грех свой, дескать, искупил.
         Подумаешь, какая милость
         Тому, кого он сам убил!
    
    
                  СЦЕНА 5-я
           Рикардо, Селио. - Те же.
    
                   Рикардо
    
         Он здесь был?
    
                    Селио
    
                      Да.
    
               Xиль (к Эусебио)
    
                          Беги! Разбойник!
    
                   Рикардо
    
         Ты, Эусебио, нас звал?
    
                     Xиль
    
         Как, Эусебио сказал он?
    
                    Менга
    
         Да.
    
                   Эусебио
    
             Разве вас я обижал?
         Что ж вы молчите? Отвечайте.
    
                    Менга
    
         Ну, Хиль, где петля? Где праща?
    
                     Xиль
    
         Где черт? Чтобы тебя побрал он!
    
                    Селио
    
         Когда сейчас, тебя ища,
         Мы шли сюда, с высот я видел,
         Внизу, на зелени лугов,
         Идет отряд к уступам горным
         Вооруженных мужиков.
         Так Курсио осуществляет
         Свою замысленную месть.
         Сбери людей, реши, что делать,
         Бежим, покуда время есть.
    
                   Эусебио
    
         Бежать теперь необходимо,
         Работа на ночь есть у нас.
         Со мною оба отправляйтесь,
         Я выбрал вас на этот раз
         И честь свою вам доверяю.
    
                   Рикардо
    
         Ее я свято сберегу.
    
                   Эусебио
    
         Я жизнь дарую вам, крестьяне.
         Два слова моему врагу
         Вы от меня передадите:
         Скажите Курсио, что я
         С толпою храбрецов живу здесь,
         И шайка велика моя;
         Но я себя лишь защищаю,
         Его не думал убивать,
         И он причины не имеет
         Меня с оружием искать.
         Я без предательства, без козней,
         Лисардо умертвил в бою,
         Лицом к лицу мы с ним сразились,
         И перед тем как жизнь свою
         Он кончил, сам его отнес я,
         На собственных своих руках,
         Туда, где мог он с сокрушеньем
         В своих покаяться грехах;
         Меня бы должен уважать он
         За это; если ж хочет мстить,
         Пусть он узнает, что себя я
         Всегда сумею защитить.
                (К бандитам.)
         И чтоб они не увидали,
         Куда теперь идти хотим,
         Привяжем их к стволам деревьев,
         Да и глаза завяжем им.
    
                   Рикардо
    
         Вот и веревка.
    
                    Селио
    
                        Ну, скорее.
    
                     Xиль
    
         Я как святой Себастиан {2}.
    
                    Менга
    
         Я как святая Себастьяна.
         Но раз такой удел нам дан,
         Вяжи меня, вяжи, как хочешь,
         Но лишь меня не убивай.
    
                     Xиль
    
         Меня не тронь; коль убегу я,
         Меня распутным называй.
         Клянись и ты скорее, Менга,
         Такой же клятвой перед ним.
    
                    Селио
    
         Привязаны.
    
                   Эусебио
    
                    Без промедлений
         Мой замысел осуществим.
         Уж ночь идет в покрове черном,
         Гася огонь дневных лучей.
         Пусть ты хранима самым небом,
         Ты будешь, Юлия, моей!
                  (Уходят.)
    
    
                  СЦЕНА 6-я
          Хиль, Менга, привязанные.
    
                     Xиль
    
         Ну, Менга, в этом положеньи
         Теперь кто б ни увидел нас,
         Конечно, тотчас же он скажет,
         Что Перальвильо - здесь как раз {3}.
    
                    Менга
    
         Никак не стронуться мне с места,
         Ты, Хиль, иди скорей сюда.
    
                     Xиль
    
    
         Ты, Менга, развяжи мне узел,
         Я отвяжу тебя тогда.
    
                    Менга
    
         Иди сперва ты, надоедный.
    
                     Хиль
    
         Ну, что ж, придет ли кто-нибудь?
         Готов я об заклад побиться,
         Что если тут проезжий путь,
         Погонщик здесь мулов быть должен,
         Что звонко песенку поет,
         Иль путник, что проходит - клянча,
         Или студент - набивши рот,
         Или святоша - умоляя,
         Чтобы на церковь дали ей {4},
         А если никого здесь нету,
         Уж тут не без вины моей.
    
              Голос (за сценой)
    
         Здесь говорят. Сюда, живее.
    
                     Xиль
    
         Прошу покорно, в добрый час.
         Я тут запутался в сомненьях,
         Вы разрешите их как раз.
    
                    Менга
    
         Коли вы ищите веревки,
         Я награжу вас тотчас ей.
    
                     Xиль
    
         Моя веревка будет толще,
         Ко мне пожалуйте скорей.
    
                    Менга
    
         Я женщина, мне помогите,
         От страха я едва жива.
    
                     Xиль
    
         Тут, брат, любезности не к месту,
         Меня развязывай сперва.
    
    
                  СЦЕНА 7-я
        Курсио, Октавио, Брас, Тирсо,
           солдаты. - Хиль, Менга.
    
                    Тирсо
    
         Вот где-то здесь я слышал голос.
    
                     Xиль
    
         Чтобы тебе погибнуть!
    
                    Тирсо
    
                               Вот!
         Что это значит, Хиль?
    
                     Xиль
    
                               То значит,
         Что дьявол всюду стережет.
         Развязывай меня сначала,
         Потом услышишь мой рассказ.
    
                    Курсио
    
         Что здесь случилось?
    
                    Менга
    
                              А случилось,
         Что ты приходишь в добрый час,
         Чтобы изменник был наказан.
    
                    Курсио
    
         Да кто же так вас привязал?
    
                     Хиль
    
         Кто? Эусебио, конечно,
         И он при этом нам сказал...
         Но что сказал он, я не знаю.
         Скрутил он нас. Нет больше сил.
    
                    Тирсо
    
         Ну, ну, не плачь: еще с тобою
         Себя он кротким объявил.
    
                     Брас
    
         Тебя ничем он не обидел,
         Ты с Менгою не разлучен.
    
                     Хиль
    
         Ай, Тирсо, я совсем не плачу
         О том, что был не кроток он.
    
                    Тирсо
    
         О чем же плачешь? Расскажи нам.
    
                     Xиль
    
         О чем теперь я плачу? Ну,
         О том, что с Менгой я остался.
         Как у Антона-то жену
         Похитил он, ты помнишь, было?
         Ну, думаем, пришла беда;
         Дней шесть прошло, и возвратилась,
         Повеселились мы тогда,
         Пожертвовал он сто реалов.
    
                     Брас
    
         А Бартоло как повезло?
         Он с Каталиной повенчался,
         И вот, полгода не прошло,
         Как родила: ты посмотрел бы,
         Каким он гусем стал гулять:
         Что в девять месяцев другая,
         Моя, мол, успевает в пять.
    
                    Тирсо
    
         Пока он жив, нет больше чести.
    
                    Курсио
    
         И это должен слышать я
         Про бессердечного тирана?
         Сколь велика беда моя!
    
                    Менга
    
         Подумай, как его погубим,
         И ежели прикажешь нам,
         Мы, женщины, возьмем оружье,
         За ним пойдем мы по следам.
    
                     Xиль
    
         Что здесь он, в этом нет сомненья:
         Весь этот длинный ряд крестов
         Поставлен им самим над теми,
         Кто превращен им в мертвецов.
    
                   Октавио
    
         Во всех горах нет глуше места.
    
              Курсио (в сторону)
    
         И здесь как раз о, небеса!
         Невинность мне и непорочность
         Свои явили чудеса,
         А я сомненьями преступно
         На красоту их посягал,
         Меж тем как облик светлой правды
         Во всем величьи мне предстал.
    
                   Октавио
    
         Сеньор, какою новой страстью
         Твое мечтанье смущено?
    
                    Курсио
    
         Октавио, меня смущает
         Воспоминание одно;
         И так как не хочу в словах я
         Мой обнародовать позор,
         К моим глазам он подступает
         И затуманивает взор.
         Пусть все меня пока оставят,
         И там помедлят на пути,
         Чтоб я один пред небесами
         С собою тяжбу мог вести.
    
                   Октавио
    
         Тяжел твой вздох. Идем, ребята.
    
                     Брас
    
         Что говоришь?
    
                    Тирсо
    
                       Сказал он: вздох?
    
                     Xиль
    
         Не расслыхали приказанья?
         Пойдемте-ка поищем блох.
          (Все уходят, кроме Курсио)
    
    
                  СЦЕНА 8-я
    
                    Курсио
    
         С кем не случалось, чтобы в горе
         Он не ушел в уединенье,
         И сам собой не утешался,
         Не доверяясь никому?
         Меня в одно и то же время
         Так много мыслей угнетает,
         Что с морем я и с ветром спорю,
         Вздыхая и в слезах скорбя.
         И в этой местности безлюдной,
         В безмолвии, сам друг с собою,
         Хочу развлечь мои страданья
         Воспоминаньем лучших дней.
         Пусть ни источники, ни птицы
         Свидетелями мне не будут:
         Бегут источники с журчаньем,
         И есть язык у вольных птиц.
         Я не хочу иных собратьев,
         Как эти сумрачные ивы:
         Они внимают и не помнят,
         И значит могут умолчать.
         Вот в этом месте разыгралась
         Трагедия ревнивой страсти
         И чистоты, пример которой
         Лишь может древность указать.
         Но кто освободиться может
         От подозрений, при которых
         Обманной кажется и правда?
         Я знаю, ревность - смерть любви.
         Ни для кого у ней пощады
         Найтись не может; ни смиренный,
         Ни строгий от нее не скрыты.
         Так в этом месте, между гор,
         Я и Росмира... Чуть припомню,
         И вся душа моя трепещет,
         И пресекается мой голос:
         Здесь нет ни одного цветка,
         Который бы не встал упреком,
         Здесь каждый лист меня пугает,
         И каждый камень изумляет,
         И каждый ствол наводит страх,
         И каждая гора грозит мне,
         И каждый склон встает, как бремя;
         И все свидетельствуют вкупе
         О деле низменном моем.
         Я вынул шпагу, но при этом
         Она нисколько не смутилась:
         В опасностях любви - невинный
         Ни разу трусом не бывал.
         "Остановись, - она сказала, -
         Не говорю тебе, супруг мой,
         Не убивай меня, - о, если
         Меня ты хочешь умертвить,
         Могу ль отказывать я в жизни,
         Которая - твоя всецело?
         Скажи лишь, почему так хочешь,
         И дай в последний раз обнять".
         Я отвечал: "Ты, как ехидна,
         Того теперь во чреве носишь,
         Кто умертвит тебя; довольно
         Он указует на тебя.
         Но прежде чем его увидишь
         И прежде чем родишь бесславно,
         Я буду твой палач, решаюсь
         Тебя и ангела убить".
         "О, если, - мне она сказала,
         Супруг мой, если ты подумал,
         Что изменить тебе могла я,
         Меня немедленно убей.
         Но этот Крест я обнимаю".
         Она сказала, а пред нею
         Был Крест. "Пусть будет он свидетель,
         Пусть будет он защитник мой,
         Тебя ни в чем я не умела
         Ни оскорбить, ни опорочить".
         Я помню, полный угрызений,
         Хотел я броситься тогда
         К ее ногам: я видел ясно
         Во всем лице ее невинность.
         Пусть кто замыслил злодеянье,
         Сперва обдумает его:
         Когда себя он обнаружил,
         Хотя б исправиться желал он, -
         Чтоб показать, что есть причина,
         Он будет увлечен вперед.
         И я, не потому, чтоб думал,
         Что оправданье не правдиво,
         Но для того, чтоб было цельным
         То преступление мое,
         Разгневанную поднял руку
         И тысячу ударов смертных
         По всем нанес я направленьям,
         Но только воздух поразил.
         Как мертвую, ее оставил
         Я у Креста; спастись желая,
         Домой направился - и что же -
         Я дома нахожу ее, -
         Светлей, чем радостное утро,
         Когда заря выходит к миру,
         И держит, как ребенка, солнце
         На ласковых своих руках.
         Держала Юлию Росмира,
         Божественно-прекрасный образ,
         Дышавший нежной чистотою:
         (Какое счастие могло
         С моим сравниться?) в этот вечер
         Она родилась у подножья
         Креста; и чтобы мир увидел,
         Какое чудо Бог явил,
         Ребенок был отмечен знаком
         Неизъяснимого блаженства,
         Отмечен посредине груди
         Крестом из крови и огня.
         Но горе мне! такое счастье
         Отравлено сознаньем было,
         Что, бесприютное, осталось
         Другое существо в горах;
         Средь мук, таких неумолимых,
         Она почувствовала ясно,
         Что у нее родилось двое;
         И я тогда...
    
    
                  СЦЕНА 9-я
              Октавио. - Курсио.
    
                   Октавио
    
                       Идет отряд
         Бандитов через ту долину;
         Пред тем как ночь во тьме замкнется,
         Спуститься нужно к ним навстречу,
         А то гора известна им,
         А нам неведомы ущелья.
    
                    Курсио
    
         Идемте ж все сомкнутым строем;
         Я до тех пор не успокоюсь,
         Пока ему не отомщу.
                  (Уходят.)
    
    
                  СЦЕНА 10-я
            Внешний вид монастыря.
    
    Эусебио, Рикардо, Селио, с лестницей.
    
                   Рикардо
    
         Ставь лестницу, вот здесь, тихонько;
         Не отставай же от меня.
    
                   Эусебио
    
         Икаром буду я без крыльев,
         И Фаэтоном без огня.
         Взобраться я хочу до солнца,
         И если мне поможет луч,
         Я перейду за свод небесный.
         Любовью сильной - я могуч.
         Вы тотчас лестницу возьмите,
         Как поднимусь; я дам вам знак,
         Когда ее опять поставить.
         Кто, воспарив, не мог никак
         С высот заветных не сорваться,
         Пусть воспарит и вниз падет:
         Вся боль паденья не уменьшит
         Миг созерцания высот.
    
                   Рикардо
    
         Чего ж ты ждешь?
    
                    Селио
    
                          Какою силой
         Ты, столь надменный, вдруг смущен?
    
                   Эусебио
    
         Так вы не видите, что пламя
         Грозится мне со всех сторон?
    
                   Рикардо
    
         Сеньор, то привиденья страха.
    
                   Эусебио
    
         Я страх {5}?
    
                    Селио
    
                      Всходи.
    
                   Эусебио
    
                              Хоть у меня
         Глаза от пламени ослепли,
         Но я пойду среди огня,
         Пусть целый ад встает преградой.
     (Поднимается по лестнице и уходит.)
    
                    Селио
    
         Взошел.
    
                   Рикардо
    
                  Какой-то тенью сна,
         Фантазией, созданьем мысли
         Его душа устрашена.
    
                    Селио
    
         Отнимем лестницу.
    
                   Рикардо
    
                           Придется
         Нам дожидаться до зари.
    
                    Селио
    
         А все-таки туда взобраться
         Есть храбрость, что ни говори.
         Хоть мне, скажу тебе по правде,
         С моей крестьянкой сладким сном
         Упиться было бы желанней;
         Но будет время и потом.
                  (Уходят.)
    
    
                  СЦЕНА 11-я
                 Келья Юлии.
    
          Эусебио; Юлия, в постели.
    
                   Эусебио
    
         Никем не видим и не слышим,
         Влеком таинственной судьбой,
         Весь монастырь, глубоко спящий,
         Я обошел, окутан тьмой.
         Я был у многих-многих келий,
         В их двери узкие глядел,
         Но Юлии нигде не видел,
         И здесь моей мечте предел.
         О, вечно лживые надежды,
         Куда ж влечете вы меня?
         Какое мертвое молчанье!
         Но вижу слабый свет огня
         Средь этой темноты зловещей.
         Здесь келья тесная, и в ней
         Я вижу Юлию. Так что же?
            (Отдергивает занавеску
            и видит спящую Юлию.)
         Не хватит храбрости моей,
         Чтоб с ней заговорить? Я медлю!
         Пред чем дрожит моя любовь?
         Едва, смущенный, стану смелым,
         Как, смелый, я смущаюсь вновь.
         В смиренном этом одеяньи
         Вдвойне волшебна красота:
         О, если женщина красива,
         Она стыдлива и чиста.
         Ее пленительные чары,
         Своею странностью маня, -
         Предмет моей любви, - влияют
         Непостижимо на меня:
         Во мне в одно и то же время
         Хотения любви зажглись,
         И жажда чар, и стыд, и жалость.
         О, Юлия, проснись, проснись!
    
                     Юлия
    
         Кто звал меня? Но что я вижу?
         Ты тень желанья моего?
         Тень мысли?
    
                   Эусебио
    
                     Так тебя пугаю?
    
                     Юлия
    
         Но кто ж от вида твоего
         Не убежит?
    
                   Эусебио
    
                    Постой, помедли!
    
                     Юлия
    
         Чего ты хочешь в этот час,
         О, призрак мысли повторенной,
         Обманный, верный лишь для глаз?
         Ты голос ли воображенья?
         Ты заблуждений образец?
         Рождение холодной ночи?
         Мой сон? Мой призрак, наконец?
    
                   Эусебио
    
         Я Эусебио, к тебе я
         Пришел, о, Юлия, любя;
         Когда б я был твоею мыслью,
         Я был бы вечно близ тебя.
    
                     Юлия
    
         Тебя я слышу, понимаю,
         Мой стыд тобою оскорблен,
         Действительный, ты мне ужасней,
         Чем если б ты был только сон.
         Где я, рыдая, умираю,
         Где доживая, я грущу,
         Чего ты хочешь? Вся дрожу я!
         Чего ты ищешь? Трепещу!
         Что ты задумал? Умираю!
         Что ты замыслил? Гасну вновь!
         Как ты сюда дерзнул проникнуть?
    
                   Эусебио
    
         Вся из чрезмерностей - любовь.
         Моя тоска, моя суровость
         Владеют нынче мной вполне:
         Пока сюда ты не сокрылась,
         Я жил, я мучился вдвойне,
         Но я надеялся; когда же
         Я красоты твоей лишен,
         Я посягаю на обитель,
         Топчу монашеский закон.
         С тобою мы оба виноваты -
         В чем есть вина, иль нет вины;
         Две крайности, любовь и сила,
         Во мне судьбою сплетены.
         Не может небо оскорбиться,
         Что жаждой полон я одной:
         Пред тем как поступить в обитель,
         Ты втайне стала мне женой;
         В одном не может сочетаться
         Обет монашеский и брак.
    
                     Юлия
    
         От счастья наших уз любовных
         Отречься мне нельзя никак.
         Слиянье было неизбежным
         Двух наших чаяний в одно,
         Я назвала тебя супругом,
         И это было суждено;
         Но здесь я стала инокиней,
         Супругой сделалась Христа,
         Ему дала навеки слово,
         И я теперь его, не та,
         Не прежняя. Чего ты хочешь?
         Иди и погибай один,
         Служи на изумленье миру,
         Свирепый, убивай мужчин,
         Насилуй девушек и женщин,
         Но только от меня не жди
         Плодов любви твоей безумной,
         Здесь место свято, уходи.
    
                   Эусебио
    
         Чем более твоя защита,
         Тем более тебя хочу.
         Я посягнул на эти стены,
         Я брошен ветром, я лечу.
         Влиянье высшей скрытой силы,
         А не любовь владеет мной;
         Исполни же мое желанье,
         Не то, порвавши мрак ночной,
         Я возвещу, что позвала ты
         Меня сама, что много дней
         Меня держала тайно в келье:
         И так как твердостью своей
         Меня в отчаянье ты ввергла,
         Я закричу, и пусть...
    
                     Юлия
    
                                Постой,
         Подумай... (Горе мне!) Я слышу,
         Сюда идут. Во тьме ночной
         На хорах кто-то шевелится.
         О, небеса! Что предпринять?
         Чуть страх один меня покинет,
         Как новый страх встает опять.
         Запри скорее эту келью!
         Вся в трепете, в испуге я.
    
                   Эусебио
    
         О, как любовь моя могуча!
    
                     Юлия
    
         О, как строга звезда моя!
                  (Уходят.)
    
    
                  СЦЕНА 12-я
            Внешний вид монастыря.
    
               Рикардо, Селио.
    
                   Рикардо
    
         Уж три часа, замедлил сильно.
    
                    Селио
    
         Рикардо, кто блаженство пьет,
         Тот никогда во мраке ночи
         Рассвета ясного не ждет.
         Ему наверно показалось,
         Готов побиться об заклад,
         Что солнце никогда так рано
         Не надевало свой наряд.
    
                   Рикардо
    
         Всегда светает слишком рано
         Для тех, кто хочет; для того,
         Кто насладился, слишком поздно;
         Тут не изменишь ничего:
         Кто ждет одно, кто ждет другое.
    
                    Селио
    
         Ну, он-то, думаю, не ждет,
         Чтобы восток скорей зажегся.
    
                   Рикардо
    
         Уж два часа.
    
                    Селио
    
                       И напролет
    
         Всю ночь пробудет, а не скажет,
         Что два часа.
    
                   Рикардо
    
                       Пожалуй так:
         Пока мы тут часы считаем,
         Он не припомнит их никак
         И наслаждается.
    
                    Селио
    
                         А знаешь,
         Рикардо, я подумал что?
         Ведь Юлия его призвала.
    
                   Рикардо
    
         Еще бы. Так, без зова, кто
         Забраться в монастырь посмеет?
    
                    Селио
    
         Какой-то шум. Ты слышишь?
    
                   Рикардо
    
                                  Да.
    
                    Селио
    
         Выходит и спуститься хочет.
         Приставим лестницу сюда.
    
    
                  СЦЕНА 13-я
            Юлия, Эусебио, у окна.
              - Рикардо, Селио.
    
                   Эусебио
    
         Прочь, женщина!
    
                     Юлия
    
                         Итак, когда я,
         Твоим желаниям поддавшись,
         Твоей печалью соблазнившись,
         К твоим мольбам свой слух склонив.
         Растрогана твоим рыданьем,
         Двояко Бога оскорбила,
         Как Господа и как супруга,
         Ты от меня стремишься прочь,
         С презрением непоправимым,
         Гнушаясь мной до обладанья!
         Куда ж из рук моих ты рвешься?
    
                   Эусебио
    
         О, Женщина, оставь меня!
         Чего ты хочешь? Не могу я
         Не рваться прочь, когда увидел
         В твоих объятьях знак чудесный
         Каких-то божеских примет,
         Из глаз твоих огни струятся,
         В твоем дыханьи слышу пламя,
         Твой каждый довод - жгучий кратер,
         И каждый волос - как гроза,
         В твоих словах - я смерть встречаю,
         И в каждой ласке - ад разъятый;
         Так устрашен я крестным знаком,
         Который грудь твою хранит.
         То было знаменьем чудесным,
         И небеса да не допустят,
         Чтоб я, хоть столь их оскорбляю,
         Забыл почтение к Кресту,
         Когда он будет мною сделан
         Свидетелем моих падений,
         Как позову его на помощь,
         Как призову, не устыдясь?
         Нет, Юлия, будь инокиней:
         Нет, я тебя не презираю,
         Тебя люблю теперь сильнее.
    
                     Юлия
    
         Останься, Эусебио.
    
                   Эусебио
    
         Вот лестница.
    
                     Юлия
    
                       Постой, останься,
         Или возьми меня с собою.
    
                   Эусебио
    
         Нельзя. (Спускается.) Блаженства не вкусивши,
         Которого я столько ждал,
         Тебя навеки покидаю.
                  (Падает.)
    
         О, Господи, не дай погибнуть!
         Я падаю.
    
                   Рикардо
    
                  Что там случилось?
    
                   Эусебио
    
         Не видите, что в высоте
         Исполнен жгучих молний ветер?
         Не видите, что в пятнах крови
         Нависло небо надо мною?
         Куда ж укрыться я могу,
         Когда разгневается небо?
         О, Крест божественный, отныне,
         Перед тобою преклоняясь,
         Даю торжественный обет,
         Что я без всяких оговорок
         Везде, где я тебя увижу,
         Прочту, в мольбе,
         Упавши на земь пред тобой!
    (Он поднимается, и все трое они уходят,
             оставляя лестницу.)
    
    
                  СЦЕНА 14-я
    
                Юлия (у окна)
    
         Я вся в тревоге, вся в смущеньи.
         Так это-то, неблагодарный,
         Твоя обещанная твердость?
         Так это крайности любви?
         Или моей любви тут крайность?
         Угрозами, тоской, мольбами,
         То как насильник, то как нежный,
         Ты все настаивал, пока
         Не победил меня; но только
         Сумел назваться полновластным
         И над собой и надо мною,
         Как пред победою бежал.
         Кто побеждал, спасаясь бегством,
         Кто, как не ты? Я умираю!
         О, небо! Для чего природа,
         Чтоб убивать, рождает яд,
         Когда на свете есть презренье?
         Оно меня лишает жизни;
         И в пытке снова я желаю
         Того, пред чем презренна я.
         Кто знал столь странное влиянье
         Любви? Когда в слезах, с мученьем,
         Он умолял, я отвергала;
         Когда он бросил, я молю.
         Так вот мы, женщины, какие,
         Мы против собственных желаний,
         Любя, тому, кого мы любим,
         Упиться счастьем не даем.
         Пусть нас никто не любит слишком,
         Когда достичь награды хочет:
         Любимые, мы презираем,
         Отвергнутые, любим мы.
         Не больно мне, что он не любит,
         А больно, что меня он бросил.
         Он здесь упал, за ним я кинусь.
         Но это лестница? О, да!
         Какое страшное мечтанье!
         Остановись, воображенье,
         Не устремляй меня с обрывов;
         Раз я с тобою соглашусь,
         Я совершаю преступленье.
         Но Эусебио влюбленный
         Не для меня ль сюда ворвался?
         И не было ли сладко мне
         Из-за себя его увидеть
         В такой опасности? Так что же
         Я сомневаюсь? Что ж колеблюсь?
         Уйдя, я то же совершу,
         Что сделал он, сюда вступая:
         И раз одно с другим сравнится,
         Он будет рад, меня увидя
         В опасности из-за него.
         Согласие ему давая,
         Я тот же самый грех свершила;
         Зачем же счастье будет меньше,
         Когда вина так велика?
         Когда согласье я давала,
         И Бог свою десницу отнял,
         Моя вина не прощена ли?
         Чего ж должна еще я ждать?
          (Спускается по лестнице.)
         Нет больше в сердце уваженья
         Ни к миру, ни к стыду, ни к Богу,
         Когда с закрытыми глазами
         Иду к великой слепоте.
         Я ангел, павший с высей неба,
         Я демон, потому что, павши,
         Раскаянья не ощущаю,
         Хоть нет надежд вернуться ввысь.
         Уже стою я вне святыни,
         И мертвое молчанье ночи,
         Меня окутывая мраком,
         Тревожит ужасом мечту.
         Настолько путь затянут тьмою,
         Что я о сумрак спотыкаюсь
         И, падая, не замечаю,
         Что я в объятиях греха.
         Куда иду? Чего хочу я?
         Боюсь, что в смуте этих страхов
         Восстанет каждый волос дыбом
         И возмутится кровь моя.
         Воображение в тревоге
         Рождает в воздухе виденья,
         И голос эхо глухо вторит
         Неумолимый приговор.
         То преступление, что прежде
         Меня соделало надменной,
         Меня не возбуждает больше
         И заставляет трепетать.
         Едва передвигаю ноги,
         Они стеснились кандалами,
         И на плечах я слышу тяжесть,
         Она мучительно гнетет;
         И вся я точно льдом покрыта,
         Я не хочу идти отсюда,
         Я в монастырь хочу вернуться
         И замолить свой страшный грех;
         Я верю в милосердье Бога,
         Нет стольких звезд на небе дальнем,
         Нет у морей песчинок стольких,
         Нет стольких атомов в ветрах,
         Что, если б сочетать их вместе,
         Они не были бы ничтожны
         Перед числом грехов, которым
         Сумеет дать прощенье Бог.
         Сюда идут, я слышу шорох,
         Я спрячусь здесь, чтоб не видали
         Меня прохожие, и после
         Немедленно вернусь наверх.
                 (Прячется.)
    
    
                  СЦЕНА 15-я
           Рикардо, Селио. - Юлия,
    спрятавшаяся так, что ей их не видно.
    
                   Рикардо
    
         Так Эусебио, упавши,
         Испуган был, что мы забыли
         Здесь лестницу, а день уж близко,
         Пойдем, возьмем ее скорей.
    (Берут лестницу и уходят; Юлия возвращается
          туда, где была лестница.)
    
                     Юлия
    
         Ушли: теперь могу подняться.
         Нет никого. Но что же это?
         Ведь лестница была у этой
         Стены? Но нет, она вон там.
         Но нет и там. О, силы неба!
         Как без нее смогу подняться?
         Но я несчастье понимаю:
         Мне небом прегражден возврат.
         Раскаявшись, хочу подняться,
         И не могу. Нет милосердья.
         Мне в нем отказано. Так пусть же
         В отчаяньи я совершу,
         Как женщина, дела такие,
         Что небеса им изумятся,
         Века, и мир, и грех смутятся,
         И устрашится самый ад.
    
    
    Хорнада: 1 2 3
    Примечания
    © 2000- NIV