• Приглашаем посетить наш сайт
    Загоскин (zagoskin.lit-info.ru)
  • Cлово "LONDON"


    А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y
    Поиск  
    1. Примечания к стихотворениям Шелли
    Входимость: 3.
    2. Шота Руставели. Витязь в барсовой шкуре (комментарии)
    Входимость: 3.
    3. Бальмонт: "Душа Чехии в слове и в деле" (Н. К. Жакова)
    Входимость: 3.
    4. Константин Бальмонт. Очерк жизни Эдгара По
    Входимость: 2.

    Примерный текст на первых найденных страницах

    1. Примечания к стихотворениям Шелли
    Входимость: 3. Размер: 61кб.
    Часть текста: девятнадцатилетним юношей (ей было шестнадцать лет), более по соображениям юношеского рыцарства, чем по соображениям любви. Их разногласия были глубокого внутреннего характера и неизбежно должны были окончиться разрывом, который, однако, лег тяжелым жизненным бременем как на Шелли, так и на Гарриэт. Стр. 38. Это стихотворение, так же как следующее, было написано в тяжелую эпоху разрыва Шелли с первой женой. Стр. 41. Это стихотворение написано Шелли на утре любви его к Мэри Вульстонкрафт Годвин, с которой 28 июля 1814 года он бежал из Лондона на континент и на которой впоследствии женился. В то время, когда это стихотворение было написано, Шелли было двадцать два года, Мэри еще не было семнадцати. Она была дочерью известного в свое время писателя Вильяма Годвина (1756-1836), оказавшего своей книгой Political Justice (Общественная справедливость) большое влияние на миросозерцание Шелли, и известной писательницы Мэри Вульстонкрафт (1759-1797), написавшей книгу Vindications of the Rights of Men (В защиту человеческих прав) и др. Шелли прожил с Мэри до конца своей жизни и всегда любил и ценил ее. Она была выдающейся женщиной как по внешним, так и по внутренним своим качествам. Она так же заявила свою личность в области литературы, и ее превосходный фантастический роман Frankenstein (Франкенштейн) оказал влияние на целый ряд таких образцовых произведений, как фантастические сказки Эдгара По, Стивенсона, The Picture of Dorian Cray (Портрет Дориана Грея) Оскара Уайльда, The Isle of Dr. Moreau (Остров...
    2. Шота Руставели. Витязь в барсовой шкуре (комментарии)
    Входимость: 3. Размер: 80кб.
    Часть текста: Петрарка, Микеланджело. И в звездной грозди четырех этих имен, сияющих, как полупрозрачные вазы, в которые заключен светильник, певучее имя Руставели мне кажется наиболее справедливо вознесенным. Мне хочется быть доказательным. Между четырьмя этими гениями есть столько черт сходства в благоговейном отношении к Женщине и в поэтически-сердечном их положении по отношению к Любимой, что сравнивать их не только можно, но и должно. Каждый из них - на горной вершине высокой Любви, каждый из них песнопевец Любви, как благоговения, каждый разъединен с любимой, и любит в невозможности соединения. Беатриче - и Данте, Лаура - и Петрарка, Виттория Колонна - и создатель гигантских изваяний, который и в любовных канцонах не перестал быть ваятелем, только стал нежным, борец Михаил с именем ангела, царица Тамар - и поэт-крестоносец, влюбленный рыцарь, пронзенный любовью инок, смешавший в словесном поцелуе имя бога с именем любимой, народный певец, сазандар всей Грузии, Руставели. Четыре обожествителя Любви, знавшие лишь одно прикосновение к любимой, - влюбленный поцелуй души, через дрожащее музыкой слово, к имени любимой приникновение такое преданное, такое лелейное, такое вечно-новое в своей повторности, что имена этих любимых стали звездами на Земле, и светят неисчислимым любящим, внося в их любовь отображенное благородство, как темная Луна от золотого Солнца навсегда сделалась золотистой и серебряной. Данте любит Беатриче, эту ангелицу юнейшую, ...
    3. Бальмонт: "Душа Чехии в слове и в деле" (Н. К. Жакова)
    Входимость: 3. Размер: 28кб.
    Часть текста: ее издания обратилась крупнейшая исследовательница чешско-русских литературных взаимосвязей профессор Дануше Кшицова, одна из организаторов Института славистики при Университете им. Масарика в Брно. Своей книге "Душа Чехии в слове и в деле" К. Д. Бальмонт предпослал слова: "Посвящаю этот мой труд нескольких лет всем тем чехам, которые, строя новую Чехию, братски любят также истинный лик России", а обращаясь с письмом к К. Крамаржу в надежде на его помощь при ее издании, поэт благодарит чешского деятеля "за ту высокую радость, которую я всегда испытываю, читая в прессе ваши всегда верные слова о России и русских" (с. 48). Вообще о всех людях, которых он встречал в эмиграции, Бальмонт судил прежде всего по их отношению к России. Книга Бальмонта составлена из размышлений поэта о чешском народе, его исторических судьбах, о чешских писателях-классиках и современных ему поэтах, которые произвели на него наибольшее впечатление, и бальмонтовских переводов их стихов. Свое обращение к чешской поэзии Бальмонт объясняет глубокой духовной связью русских и чехов: "Между Россией и Чехией уже давно свершается еще всеми не увиденная, но уже ярко явственная духовная беседа. Ни у одного народа сл а вянского не сказали столь многие поэты столько глубоких, пронзительных и пр о чувствованных слов о России" (с. 62)....
    4. Константин Бальмонт. Очерк жизни Эдгара По
    Входимость: 2. Размер: 27кб.
    Часть текста: 1878. Edgar Allan Рое, his Life, Letters, and Opinions. By John H. Ingram. With Portraits of Рое and his Mother. 2 vols. London, 1880. Life and Letters of Edgar Allan Рое. By James A. Harrison (Illustrated). 2 vols. New York, 1902 and 1903. В значительной степени все три исследования повторяют одно другое, находясь одно от другого в естественной временной зависимости. В работе Гилля, хотя и сильно устаревшей, есть доселе очень много ценного. Исследование Ингрэма, по своей точке зрения чисто биографическое, является пока наилучшим. Вышедшая значительно позднее работа Гаррисона включает в себя очень много новых материалов, и чисто литературные его оценки и суждения весьма любопытны и красноречивы, но он грешит нагромождением лишних сведений, заставляющих нас слишком близко соприкасаться с незначительными личностями той эпохи, которым лишь там и надлежит оставаться, ибо не все нужно тащить к зеркалу Вечности. Я старался в своем очерке быть строго летописным, и, имея в виду не раз еще вернуться к Эдгару По, говорю от самого себя лишь то, что было строго необходимо сказать. Английские души не могут никак обойтись без обвинения или оправдания, приближаясь к существу исключительному. Если что-нибудь из этого проскользнуло и в мои строки, это вынужденно. Я полагаю, что такие гении, как Эдгар По, выше какого-либо обвинения или оправдания. Можно пытаться объяснить красный свет планеты Марс. Обвинять его или оправдывать смешно. И...

    © 2000- NIV